Дело российских меценатов продолжается

Поднять на поверхность — технологическое искусство. Не каждый зоркий взгляд способен раскрыть их красоту. Мастеров, создающих из этих камней истории, поражающие своим масштабом, силой и ювелирной точностью – единицы, и работы их – невероятная редкость. Но всегда есть люди, не боящиеся сложностей. Их решения и действия вносят весомый вклад в историю, культуру и науку. Герой нашей статьи — Владимир Семёнович Голубев, предприниматель, общественный деятель, вице-президент и совладелец холдинговой компании «Адамант», президент Российской кинологической Федерации, основатель частного Музея камней в Москве.

Он не только человек огромной силы характера, но и не менее большой души. Уже много лет он продолжает дело таких меценатов как Третьяков, Мамонтов, Штиглиц, Морозовы, Бахрушин. Усилиями Владимира Семёновича удалось собрать и привезти в Россию самую большую в мире коллекцию минералов и резных камней! Аналогичных музейных минералогических коллекций в мире нет, об этом уверенно заявляют эксперты международного уровня. Михаил Аносов, член Российского минералогического общества, эксперт Министерства культуры по специальности минералогия и метеоритика, рассказывает: «Музей состоит из двух больших частей: китайской резной скульптуры и минералого-метеоритной. Вторая часть собрания делится на коллекцию аметистов, коллекцию карстовых пещерных образований, зал самоцветов и зал метеоритов.

Аметистовая коллекция состоит из сотен камней, некоторые из них имеют колоссальные размеры (самые крупные весом 12-14 тонн и высотой 8 метров), а 5 экземпляров превосходят по размеру самый большой в мире аметист, представленный в Книге рекордов Гиннеса. Эти жеоды аметиста происходят из базальтовых плато Рио Гранде де Сол на территории Бразилии и большей части Уругвая. Собрание это, по нашему предположению, является самым крупным в мире. Подобные образцы присутствуют в коллекциях различных музеев мира, но в единичных экземплярах. Коллекция самоцветов представляет собой хорошо подобранное собрание бериллов травяно-зелёного и жёлто-зелёного цвета с блестящи - ми гранями травления из пегматитов Волыни, Украины. С Волыни же происходит гигантский, весом около 100 килограмм, кристалл топаза. Оттуда же огромный, 600-килограммовый, кристалл кварца-мориона. Очень интересна подборка пещерных образований». Дмитрий Лисицын, действительный член Совета по сохранению культурного наследия и развития международного обмена культурными ценностями, эксперт по культурным ценностям Министерства культуры России по специализации минералогические материалы, добавляет, что «первое чувство, которое испытываешь, попадая в музей — потрясение. В залах видим фантастическое сочетание любви к камню, упорства и человеческого труда. Эстетика камня в нём так переплетена с естественно-научным содержанием, что, путешествуя по музейным залам, хочется узнавать про удивительный мир камня всё больше и больше. Музей интересен как с обывательской, так и с профессиональной, и общеобразовательной точек зрения». На сегодняшний день переделан проект второго корпуса музея. Есть немало сложностей, которые связаны с лабораториями института, но он будет достроен быстро, так как точно понятно, что делать. В этом комплексе будет не только музей, но и рудная экспозиция, спа-центр, институт с серьёзной экспертизой, а также большая образовательная база, где будут обучаться не только взрослые, но и дети. Владимир Семёнович считает важным создать культуру камня, пробудить к нему любовь. Пусть кто-то захочет стать геологом, а кто-то преподавателем или экспертом. Рядом с геологией много прекрасных профессий, которые способны захватить и сделать жизнь интересной.

— Минералы я стал собирать 26-27 лет назад. Всё началось с поездки в Китай. Мне понравилось там, понравилась их резьба по камню, и я стал покупать в магазинах и на рынке всякие безделушки. Буквально привозил чемоданами. Тогда я думал, что это произведения искусства, теперь знаю, это были хорошие сувениры. Но именно с них началась моя страсть, которая вылилась в музей.

— Основной принцип формирования минералогической коллекции — эстетика. Стремлюсь показать гармонию этого мира, застывшую в камне. Второй принцип — редкость минералов и их научная значимость. В коллекции каждый образец уникален и невозможно найти два одинаковых экземпляра даже среди простых камней. Но если говорить про научное и эстетическое значение музейных экспонатов, то стоит выделить удивительной красоты и размеров жеоды аметистов, малахита и барита.

— Искренне жалею, что у нас мало частных музеев. Но своей целью я поставил не только создание музея, где можно будет увидеть эти произведения, а организацию образовательного центра для зарождения интереса у детей, развития его и реализации в профессии. Мне было шесть лет, когда Гагарин полетел в космос. В то время все хотели быть космонавтами. Но жизнь повернулась так, что в 90-е все хотели стать «серьёзными ребятами». Я же хочу, чтобы у детей была другая мечта. Если хотя бы трое из десяти ребят, посетивших музей, захотят стать, если и не геологами, то, по крайней мере, продолжить изучать кам - ни, минералы, горные породы, — моя цель будет достигнута. Каждый из нас в этот мир пришёл голым. Голым и уйдёт. Единственное, что мы можем сделать, — оставить о себе память и уважение. Большинство такой след оставляют в жизни детей и внуков. Но кому-то даётся большее. Я хочу создать лучший и интереснейший музей мира и обязательно с огромной учебной базой. Не знаю, насколько получится, но прикладываю все силы, чтобы это сделать. Минералогия затягивает. Ко мне приходят друзья, смотрят на собрание и всегда задают один и тот же вопрос: можно ли прийти с детьми. Коллекция потрясает, этим чудом хочется поделиться. Вот я и делюсь.

— Конечно, есть. Было две истории, но одна совершенно удивительная. Она связана с моим талисманом, который я носил на шее многие годы. Это был изумруд, для которого я заказал красивую оправу с монограммой букв моего имени и имени мамы. Так сложилось, что с камнем я не расставался почти 30 лет. Но однажды мы отдыхали с семьёй на Пхукете, и там всё время были волны. Сестра забеспокоилась, что камень сорвёт с шеи, большой всё-таки, и предложила оставлять ей, когда иду плавать. Первый раз я ей оставил, и было всё хорошо. А на второй раз сестра забыла, что камень у неё, и пошла в воду. Её накрыло волной, перевернуло и смыло камень. Но сразу мы не заметили потерю. Поняли, что камня нет, лишь через несколько часов, когда сестра уехала с пляжа.

Супруга организовала поиски, вызвала людей с металлоискателями. К поискам присоединились и местные добровольцы. Первый день розыска результата не дал. Камень нашёлся к концу второго дня. И это тоже имело элемент чуда. Мы жили на вилле над заливом, которая буквально парила над пляжем, где мы отдыхали и плавали. Весь день камень искали, а вечером, через час после захода солнца, мой друг увидел с высоты в океане какое-то свечение. Буквально луч. Он предположил, что это мой талисман, но я не поверил. Однако буквально через секунд 30 или 40 мне позвонил помощник и сообщил, что изумруд найден. Его нашёл местный парень, люби - тель, который присоединился к организованным супругой поискам. И нашёл рядом с тем местом, где друг видел луч из океана. Причём за два дня камень был уже под 20-сантиметровым слоем песка. На третий день мы б его не нашли. Все тогда говорили, что это чудо. Об этой истории писали все тайские газеты. Местные рыбаки на своей памяти не помнили, чтоб океан что-то отдавал. После этого в магазинах раскупили металлоискатели, все бросились искать сокровища на берегу океана. Но чудо не повторилось. Удивительное в этой истории и то, что супруга моя волновалась, а я оставался спокоен. Я считал и считаю, что не мы находим камни, а они нас. Жалко, конечно, было, но думал, что в жизни будут и ещё камни. А друг мой, Бронислав Виногродский, очень хороший китаевед, всегда говорил мне, что камни меня любят, поэтому и приходят в мою жизнь. Наверное, действительно любят, раз даже океан вернул мне талисман.

— Коллекция музея пополняется ежемесячно. Близкие ко мне геологи находятся в Шри-Ланке, Иране, Китае, Бразилии, Уругвае. Я дружу со многими людьми, которые знают о моей страсти. И все они, так или иначе, помогают мне пополнять коллекцию минералов. Я слежу за рынком и стараюсь чтобы всё лучшее в Америке, Австралии и других странах не проходило мимо меня.

— «Коллекция родом из детства» звучит, конечно, красиво. Мама любила фарфор, но коллекции у нас е было, было несколько послевоенных немецких фигурок, которые мама аккуратно про тирала и берегла. От мамы передалось это уважительное отношение к фарфору, умение видеть в нём красоту. Но коллекция досталась мне не по наследству. Ровно тридцать лет назад я сам начал её формировать, покупая на рынке те или иные предметы. Я точно знаю, какой должна быть моя коллекция и какие произведения должны в неё входить. Для меня эти фарфоровые предметы не только искусство, но и история. В живописных изображениях на вазах и тарелках проиллюстрированы важнейшие для нашей страны события, причём сделано это практически их очевидцами. И я горжусь тем , что больше 95 процентов предметов моей коллекции было приобретено и привезено из-за границы, таким образом эти шедевры вернулись в страну их создания. А часть коллекции была собрана за границей и привезена в Россию моей племянницей Жанной — дочкой моей старшей сестры.

— Конечно. Помню все свои приобретения, большие и маленькие. А первыми были две вазы в форме кратера Императорского фарфорового завода высотой 67 см. Они тогда стоили больших денег. Было даже страшно на такое замахиваться, но я решился и никогда не сожалел.

— Мое мнение и впечатление от предмета является самым главным при выборе. Также консультируюсь со специалистами, которые много знают и являются высококлассными экспертами. Для меня крайне важно, чтобы эти люди не только читали о предметах, но и много работали с ними лично.

Доверяю мнению Юрия Ханина, очень сильного реставратора, человека с большим кругозором, прожившего интересную жизнь, связанную с фарфором и стеклом. Его советы очень стоящие. Ценю общение с Екатериной Хмельницкой. Она удивительная девушка и очень серьёзный эксперт. Мне импонирует, что она очень много учится и постоянно повышает уровень знаний. Я начал общаться со многими музе - ями уже как коллекционер, который что-то сумел создать в этой жизни. Я многое видел, многое держал в руках, поэтому научился понимать кое-что. Зачастую визуально могу определить подвергался ли предмет реставрации или постороннему вмешательству. На основании своей коллекции и совместно с ведущими экспертами мы создаём каталоги. Я делаю это в образовательных целях, потому что такие книги являются научной базой для институтов и музеев. Мы рассылаем эти издания по музеям не только России, но и мира, чтобы сделать информацию доступной.

— Основа коллекции — вазы Императорского фарфорового завода. А также фарфоровая пластика, которую производил в XIX веке Императорский фарфоровый завод.

— Обязательно. Уже готов первый зал для коллекции фарфора, а скоро будут закончены ещё два.

— Я мечтатель. Я мечтаю каждый день. И в создании музея всё определил случай. Когда я стал президентом Российской кинологической федерации и была необходимость в организации больших собраний, на которые приезжало до тысячи человек, приходилось всё время арендовать большие залы. И во мне сыграла жилка экономиста: решил у себя на территории построить такой зал, чтобы все собачники могли приезжать ко мне. Мою идею поддержали, и зал я построил. Но один же зал не построишь, нужна входная группа. Получилось два больших помещения, которые надо было как-то декорировать. Коллекция камней и минералов изначально собиралась для души, а не для общего обозрения. Многие экземпляры находились на минусовом этаже и их видели только домашние и друзья. А те камни, которые не вошли в дом, стояли в контейнерах на улице многие годы. Мы раскрыли их и выставили в построенном зале. Я помню, как сел в кресло и два часа не мог налюбоваться — я никогда не видел своих камней в такой красивой «оправе». В тот мо мент я понял, что не хочу наслаждаться этим в одиночестве. Так родилась мечта музея. Эту мечту я реализовал и стал мечтать, как её улучшить.