Обувь, которую никогда не носили

— Путь начался с профессионального интереса к обуви, так как я 17 лет руководил одной крупной обувной выставкой. Тогда эта выставка «Мосшуз» была авторитетной, сейчас она незаметна. Но благодаря работе узнал, печатных изданий по истории обуви на русском языке нет. Это сейчас есть мои книги и какие-то переводные варианты. А тогда не было совсем.

И мы решили написать книгу. Это желание родилось благодаря неопытности и привело к собранию коллекции и рождению виртуального музея. Но книгу написали. На это ушло семь лет. А после уже не смог остановиться. Пришлось писать дальше. Сейчас опубликовано шесть книг, несколько готовятся к изданию. А коллекция насчитывает 2,5 тысячи пар. Коллекционирую я не один, это семейное дело.

— В коллекции есть не только обувь, но и разные аксессуары для неё. Например, пряжки и крючки для обуви. Крючки сейчас малопонятны людям, они ушли из нашей жизни давно. Для иллюстрации обуви стали собирать платья, но отдельную коллекцию костюмов всё же не собрали. Исключение — бисерные платья. Когда дошли до 1920-х годов, то влюбились в эти бисерные наряды и собрали коллекцию, включающую около ста таких платьев. Эта коллекция выставлялась в прошлом году на выставке «Облачённая в роскошь. Женщина ар-деко». Кроме того, у нас большой архив: фотографии, реклама, открытки и марки на обувные темы. Коллекция очень большая. Всего, как говорят музейщики, единиц хранения около 5000 тысяч.

— Вопрос сложный и болезненный, так как каждый предмет обуви хранится в отдельной коробке. Каждая пара завернута в микалентную бумагу. Это прочная бумага, аналогов которой нет. Защищает экспонаты от ультрафиолетового излучения, то есть солнца. Эта бумага незаменима при хранении предметов искусства из деликатных материалов, так как сделана из натурального хлопка и не оставляет на экспонатах ни пыли, ни ворса, не вызывает пигментацию или изменения цвета. Так не защитит ни крафт-бумага, ни пупырчатая плёнка. Потом в обувь помещается шелковый мешочек, который часто мы ещё набиваем синтепоном, чтобы сохранить форму. Когда нужно, всё прокладывается более жёсткими материалами. При необходимости обувь проходит через руки реставраторов.

Реставраторы решают разные задачи: иногда приводят обувь в выставочный вид перед экспозицией, иногда необходимо всё законсервировать, чтобы предотвратить дальнейшее разрушение. Консервация неизбежна, потому что по правилам полная реставрация должна производится оригинальными материалами, близкими к эпохе создания, а это не всегда выполнимо. Мы заботимся о вещах. Поэтому консервируем. Если вас интересует, где хранятся все эти коробки, то у нас как с котами. Знаете поговорку, что это не хозяева заводят кота, а кот хозяев. Вот и мы живём у обуви, а не она у нас. Обувь буквально везде, хотя, конечно, есть специально сделанные шкафы и полки. Это сложно.

Проблема коллекционеров в России в том, что у нас нет антикварного рынка обуви. Тут нет нашей вины, так сложились обстоятельства. Такая же картина в Италии, там тоже нет этого рынка. Была война. Была нищета. Люди донашивали всё, что не доносили. Но такая картина не везде. Есть рынки в Америке, Англии и в Европе, если говорить о ней в целом. Если кто-то начнёт собирать обувь у нас, то даже с сопоставимыми средствами за то время, что ушло у меня, аналогичной коллекции не собрать. Время уходит быстро. У меня ушло на это 20 лет. Сейчас это сделать сложнее.

— Принцип очень простой: обувь должна быть красивой с точки зрения дизайна, архитектуры. Если говорить про современную, то должна быть необычной. Дело не в имени бренда, а в знаковости обуви. Нет смысла коллекционировать массовую продукцию. Интересна, например, обувь, созданная Захой Хадид. Когда всемирно известный архитектор обращается к обувной теме и сотрудничает с брендом United Nude, то это интересно. Это сотрудничество подарило великолепный образец архитектурного бескаблучного типа обуви.

Такая обувь называется консольной, в ней подъём обеспечивается за счёт продолженности подошвы. И, конечно, это был ограниченный тираж, всего лишь 300 экземпляров. Это редкость.

— Это были лодочки от Salvatore Ferragamo 80-х годов. Они хранятся. Из коллекции ничего не пропадает. На самом деле это была пробная покупка, чтобы понять процесс. Лодочки я покупал на сайте eBay, и мне было важно понять, как платить, дойдут ли деньги до продавца и придёт ли товар к нам. Эта была такая проверочная работа.

— Последние покупки делались к сегодняшней выставке. Было куплено несколько вещей, вот эти красные туфли и ещё одни лодочки. А перед выставкой «Облаченная в роскошь» была куплена великолепная пара в Германии в раскраске костюма Арлекина. Это была очень красивая пара 20-х годов прошлого века. Так что коллекция пополняется, хотя покупать сейчас стало сложнее.

— История вообще полна всяких неожиданностей. История человечества всегда связана с историей быта, соответственно, все вещи, которые могут удивить в истории, отражаются в моде. Обувь не исключение. Единственное, мода в одежде меняется чаще и более рез - ко, изменения в обуви происходят посте - пенно. Обувь носили долго. Кроме того, в 18 и в 19 веках её не особо-то и видно было, она скрывалась под юбками. В коллекции есть удивительные образцы, которые обувью не назовёшь. Они потеряли свою функциональность и стали предметами искусства. Такие предметы делались с середины 19 века для Всемирных выставок, то есть процесс начался с первой выставки в Англии в 1851 году. Тогда стартовала эпоха призовых вещей, которые должны были поражать оригинальностью, демонстрировать мастерство фирмы, шокировать публику. Такую обувь никогда не носили, и она делалась не для этого.

— Всё, что здесь представлено, посетители увидят впервые. За исключением одного платья из коллекции Елены Супрун, которое выставлялось в Царицыно много лет назад. Вся обувь, нижнее бельё из коллекции Антона Приймака, веера от Евгении Доремидовой выставляются впервые. На выставке много вещей, которые нигде не выставлялись. Представлены бельгийские выставочные образцы обуви от фирмы Eperon d’Or 19 века. Эта та обувь, которая делалась к выставкам в прошлом. Её не носили. Её даже невозможно носить. Это был способ привлечь внимание, реклама. Для объяснения я разместил рядом с экспонатами фотографии с прежних выставок, они достались мне от владельца фирмы в пятом поколении.

— Делать музей не планирую. Но у меня есть хороший опыт работы с Эрмитажем. Музей купил мою коллекцию обуви 18 века. Надеюсь, многие другие вещи тоже перейдут к ним: что-то будет подарено, что-то куплено. Для меня главное в коллекционировании — книги. В книгах и в выставках главная реализация коллекционера. Выставки делать сложнее, а выпуск книг зависит только от меня. Я сам пишу, сам фотографирую, сам верстаю.

— Не вижу в коллекционировании экономического потенциала, цель для меня иная: интерес, интерес и ещё раз интерес. Мне было интересно изучать и писать книги. Почему я продал коллекцию обуви 18 века? Во-первых, точнее говорить, не я продал, а Эрмитаж приобрел. Это была их инициатива. Во-вторых, продажа произошла, потому что 18 век был полностью изучен, и была написана книга по обуви и костюму этого столетия. В-третьих, это было правильное решение. Хранение обуви 18 века, сделанной в основном из матерчатых материалов, проблема. Эти экспонаты требуют специальных условий. Эрмитаж может их обеспечить, я — нет. Даже на выставке, которая проходит на ВДНХ, обеспечивается общий режим хранения. Обувь же 18 века требует особого температурного режима. Как-никак ей 300 лет. Кроме обуви, я подарил Эрмитажу пряжки этой эпохи. Пока мы готовимся к передаче, потому что это сложный и серьёзный процесс. Если вернуться к коллекционированию, то для меня научный интерес в коллекции гораздо больший, чем желание собрать и владеть. Возможно, когда освою 19 век, то тоже отпущу коллекцию. Но пока книга по этому периоду не написана.